Редакция digital times
Для Сергея Шаркова эта история, по его словам, закончилась в Беларуси ещё в 2020 году. Для Squalio Group она обернулась решением латвийского суда о взыскании 2,3 млн евро. Между двумя разбирательствами — один эпизод передачи денег и принципиальный вопрос: где заканчивается личная ответственность руководителя и начинается ответственность компании?
Видземский окружной суд, рассматривая дело в апелляции, постановил применить к Squalio Group принудительную меру воздействия — денежное взыскание в размере 2,3 млн евро. Как сообщила 25 октября программа De facto Латвийского телевидения, компания намерена обжаловать решение.
В основе дела — события 2015 года. Согласно изложенным в суде доводам прокурора, Сергей Шарков передал 5 тысяч долларов директору центра обработки данных Министерства финансов Беларуси Юрию Зданевичу. Целью, по версии обвинения, было содействие заключению договора с DPA.
История, которая получила продолжение
Белорусская часть дела завершилась приговором в июле 2020 года. В публикации от 27 июля 2020 года со ссылкой на TUT.BY сообщалось, что бывшему директору минской DPA Сергею Шаркову назначили денежный штраф за дачу взятки. Его имя фигурировало в сообщениях о масштабном процессе, известном как «дело Втюрина».
В Латвии расследование началось 8 июля 2021 года. В мае 2022-го KNAB сообщил о передаче материалов в прокуратуру для продолжения процесса в отношении юридического лица. Бюро указало, что, по полученным доказательствам, взятка белорусскому чиновнику была передана в интересах латвийского предприятия. Название компании в том сообщении не раскрывалось.
Сергей Шарков: для него вопрос закрыт
В личном комментарии digital times Сергей Шарков выразил сильное удивление появившейся новостью. По его словам, правоохранительные органы Беларуси в настоящее время не имеют к нему претензий, а касавшийся его вопрос был окончательно урегулирован ещё в 2020 году.
Шарков подчеркнул, что считает эту историю личным эпизодом, который, по его утверждению, не имел отношения к юридическим лицам и был закрыт в Беларуси. Поэтому ему непонятно, каким образом она связана с нынешней новостью о взыскании со Squalio Group.
Почему после штрафа человеку взыскивают деньги с компании
Завершение личного дела не означает автоматического завершения всех разбирательств вокруг того же события.
Статьи 70.¹–70.² латвийского Уголовного закона позволяют применять меры к компании, если преступление совершено уполномоченным лицом в её интересах, в её пользу либо вследствие ненадлежащего надзора или контроля. При этом самого факта работы человека в компании недостаточно: предусмотренную законом связь необходимо установить.
Таким образом, речь идёт об ответственности двух самостоятельных субъектов за обстоятельства одного эпизода. Шарков описывает его как личную историю; латвийский процесс ставит вопрос о её связи с компанией. Взыскание с юридического лица не означает повторного штрафа самому Шаркову.
Закон появился позже событий?
Отдельный вопрос — можно ли применять изменения 2020 года к событиям 2015-го. Здесь существенно, что именно изменилось: основания ответственности или порядок ведения дела.
Основания для применения мер к юридическим лицам и денежное взыскание были предусмотрены редакцией Уголовного закона 2013 года, то есть до описываемого эпизода. А 6 июля 2020 года вступило в силу изменение статьи 439 Уголовно-процессуального закона. Как разъяснил Минюст в письме от 17 июня 2021 года, оно прямо закрепило возможность начать процесс против компании при получении сведений о том, что физическое лицо судят за рубежом за преступление, совершённое в интересах компании, в её пользу либо вследствие недостатков надзора или контроля.
Правила действия этих норм во времени различаются. Статья 5 Уголовного закона запрещает обратное действие закона, вводящего или усиливающего наказание либо иначе ухудшающего положение лица. Статья 4 Уголовно-процессуального закона предусматривает применение процессуальных норм, действующих в момент совершения процессуального действия.
Поэтому применение более позднего порядка расследования само по себе ещё не означает введения наказания задним числом. Но и окончательный вывод о соблюдении этого принципа в деле Squalio требует мотивированного решения: какие редакции норм суд применил к основаниям ответственности и размеру взыскания и как обосновал их действие во времени.
Государственные контракты и отчётность с опозданием
У этой истории есть и другой существенный аспект — финансовая прозрачность поставщиков государственного сектора. По данным De facto, DPA регулярно выигрывает публичные закупки.
В публикации LETA со ссылкой на Firmas.lv говорится, что Squalio Group и DPA более двух лет не представляли годовые отчёты. Однако доступные на момент подготовки статьи сведения требуют уточнения этой формулировки: в карточках Squalio Group и DPA на FTM, где обобщены данные Регистра предприятий, отчёты за период с 1 апреля 2023-го по 31 марта 2024-го указаны как зарегистрированные 28 июля 2026 года. Именно этот отчётный период отображается там как последний доступный.
Это меняет акцент: отчёты представлены, но финансовая картина в последних доступных документах относится к периоду, завершившемуся более двух лет назад. Для государственных заказчиков существенен вопрос о том, по каким актуальным данным они оценивали финансовую устойчивость поставщика и его способность выполнять обязательства.
Само по себе отсутствие более свежей публичной отчётности ещё не доказывает нарушений при заключении контрактов. Но на фоне судебного решения на 2,3 млн евро вопрос о прозрачности и надёжности поставок приобретает вполне практическое значение.
Иллюстрация: личная и корпоративная ответственность.
Изображение создано с помощью ИИ для digital times.